САРМАТСКИЕ ПОГРЕБЕНИЯ
С БРОНЗОВЫМИ КОТЛАМИ В ОРЕЛЬСКО-САМАРСКОМ МЕЖДУРЕЧЬЕ
В течение последних трех лет новостроечной экспедицией Днепропетровского
университета в курганных могильниках Орельско-Самарского междуречья исследовано
56 сарматских погребений, датируемых преимущественно I в. дон. э.— I в.
н. э.
Настоящая публикация посвящена тем из них, в инвентаре которых присутствовали
бронзовые котлы, являющиеся довольно редкой и, безусловно, функционально-престижной
категорией находок, свидетельствующей о социальной выделенностн погребенных
лиц.
Первый из двух рассматриваемых комплексов был открыт в 1982 г. на территории
Западного Донбасса, в среднем течении р. Самары [1, с. 23—25], в составе
IV курганной группы у с. Вербки. Время возникновения большинства из 13
насыпей могильника определяется энеолитом — ранним бронзовым веком. Сарматскими
погребениями было связано возведение 4 курганов, подвергшихся ограблению.
Курган I представлял собой сильно оплывшую вследствие распашки насыпь
высотой с уровня поля 0,8 м, раскопочным диаметром 29 м, возведенную из
чернозема в один строительный прием для основного сарматского погребения
№ 1.
Могилу, вырытую в центре подкурганной площадки, окружал кольцевой материковый
выброс внутренним диаметром Юме оставленным по оси С—Ю проходом шириной
1,2 м. Мощность выброса у ямы составляла 0,45 м, ширина — 7,5 м. На выбросе
в 2 м к югу от края мотилы лежали отчлененные в коленных суставах конечности
лошади. В профилях центральной бровки был виден затечный ко с ос л одетый
грунт, заполнявший грабительский ход, шириной на верхнем уровне 7 м, при
входе в могилу — 3 м; в нем при разборке насыпи были найдены кости человека,
фрагменты красноглиняного кружального сосуда, коррозированные сломанные
наконечники стрел.
Могила квадратной в плане формы размерами 1,8x1,8 м ориентирована в направлении
сторон света, глубина с уровня погребенной почвы 1,7 м. По всей площади
дна вне анатомической связи лежали кости человека, а также фрагменты от
кувшина, ранее встреченные в заполнении грабительского хода.
Под южной стенкой могилы была вырыта ниша — тайник размерами 0,4X0,35
м и глубиной с уровня дна 0,2 м. В нем находился лежавший на боку бронзовый
котел, накрытый бронзовым тазом.
Котел (рис. 1) отлит из бронзы. Небольшое замкнутое яйцевидное тулово
«прилито» к рюмковидному полому поддону. Венчик слегка отогнут наружу
и по краю украшен рельефной имитацией перевитого шнура. Такой же по технике
исполнения валик опоясывает корпус по линии максимального диаметра, приходящейся
на середину высоты. Две вертикальные зооморфные ручки выполнены в виде
стоящих фигурок козлов со сдвоенными ногами, торчащими ушами и одним массивным
рогом. Все детали морды четко проработаны. Между зооморфными ручками под
венчиком симметрично расположены две петлевидных рельефных ручки, одна
из которых разомкнута. Котел имеет следы длительной эксплуатации н ремонта
в виде заплаток и напаек. Диаметр устья 12,3 см, высота поддона 7 см,
общая высота 22,5 см. Таз (рис., 2—3) полусферической формы отлит из золотистой
бронзы и обработан на токарном станке. Имеет кольцевой слабоконусовидный
поддон и две отдельно изготовленные и затем припаянные ручки. Верхний
край таза загнут внутрь, образуя плоский широкий бортик. В центре дна
с внутренней стороны помещена слабовыпуклая розетка, с внешней — ряд концентрических
рельефных окружностей. Ручки омегообразной формы разделены посередине
тремя рельефными поясками. Атташи ручек выполнены в форме птичьих головок
с выделенным клювом, глазом и оперением, переданным насечками, заходящими
на дуги и имитирующими хвостовое оперение павлина (;рис, 4). Форма керамического
кувшина не восстанавливается. Второй комплекс был открыт в среднем Прпорслье
у с. Терны Павлоградского района ( тепер Юр'ївського района) Днепропетровской
области. В составе курганной группы «Долгой могилы», состоявшей из 6 насыпей,
время возведения 5 из которых определяется бронзовым веком, в 1985 г.
был исследован комплекс, состоявший из двух слитых полами насыпей, которым
присвоен общий номер 6. Визуально он воспринимался как единая насыпь восьмерковидной
в плане формы с двумя вершинами, расположенными на оси В—3. Диаметр в
этом направлении составлял 55 м, через западную вершину — 27,5 м, через
восточную — 32,5 м (рис., 5).
Как показали исследования, первоначально раздельные насыпи были возведены
над одновременными могилами № 1 и 2. С уровня древнего горизонта между
ними была вырыта яма — тайник, в которой установлен бронзовый котел, после
чего курганы были объединены досыпкой. Такое объединение, по-видимому,
призвано было свидетельствовать не только .об одновременности, но и родственной
близости погребенных, что подтверждается значительным сходством в устройстве
могил, сопутствующем инвентаре и принадлежности обоим погребениям уже
упоминавшегося котла, установленного на равном расстоянии от могил. Положение
вверх дном, в котором он был найден, свидетельствует о посвящении котла
хтоиическим силам, что согласуется с мнением ряда исследователей об особой
роли, отводимой котлам в заупокойном культе сарматских племен [2, с. 203].
Могила погребения № 1 подквадратной формы размерами 2,4X2,3 м ориентирована
в направлении сторон света; глубина 1,6 м. На древнем горизонте яму окружал
материковый выброс, в котором оставлен проход в направлении С—Ю. С уровня
насыпи прослеживался грабительский ход шириной 3,7 м, врезавшийся в могилу,
которую до дна заполнял затечный слоистый грунт. Скелет разрушен при ограблении,
кости встречались на разных уровнях, инвентарь представлен фрагментами
от двух сосудов: лепного черноглиняного и серого кружального кувшина.
Могила погребения № 2 находилась на одной оси в 21 м к западу от погребения
№ 1. Грабительская воронка, вырытая с вершины насыпи, где ее ширина составляла
4 м, врезалась в могилу, заполнением которой служил затечный слоистый
грунт. Поскольку контуры вверху были нарушены, размеры устанавливаются
по дну, где составляли 2,2x2,15 м; глубина могилы достигала 2 м.
В ее северо-западном углу вырыта ниша — тайник шириной 0,8 м, высотой
0,5 м и глубиной с уровня дна 0,3 м. Скелет разрушен, отдельные кости
встречались в заполнении и на дне могилы. Там же найдены фралменты кружальной
красноглиняной и серолощеной керамики. Наибольший интерес представляют
обломки тонкостенной краснолаковой кружки с маленькой, утерянной вдревности,
ручкой и рельефным (барботинным), орнаментом, имеющей аналогии в ма-лоазийских
кубках.
Котел, как и ранее рассмотренный экземпляр, отлит из бронзы по частям:
отдельно укороченно-яйцевидное, приближающееся к полусферическому тулово
с декоративным пояс-ком-«веревочкой» на линии максимального диаметра и
по краю венчика, а также четырьмя ручками; отдельно — невысокий воронковидный
поддон, в дальнейшем «прилитый» к тулову (рис., 6). Поверхности котла
неровные, со следами многочисленных ремонтов. Две вертикальные ручки выполнены
в виде фигурок козлов с обращенными назад головами, увенчанными тяжелыми
серповидными рогами. Все детали — глаза, ноздри — хорошо выражены, пасти
открыты. Передние конечности слиты, на задних выделены скакательные суставы
(рис., 7).
Две петельчатые ручки, помещенные под венчиком, также имеют зооморфный
характер; их украшают стилизованные изображения сидящих со сложенными
крыльями хищных птиц, судя по форме клюва — орлов или грифов (.рис, 8).
Таким образом, оба рассматриваемых котла обнаруживают значительное сходство;
различия касаются характера отливки поддона, оформления петельчатых ручек,
деталей в скульптурных изображениях козлов. Это сходство простирается
и на могильные сооружения, с которыми связана находка котлов: во всех
случаях это были подквадратные грунтовые могилы значительных размеров
и глубины, в двух из которые обнаружены ниши-тайники. Последнее, как и
ограбление могил, свидетельствует в пользу богатства инвентаря, сопровождавшего
погребенных, что согласуется с представлениями о принадлежности котлов
погребальным комплексам кочевой родоплеменной знати [3, с. 51—55; 4, с.
207].
Круг аналогий рассматриваемым бронзовым котлам по сводке, приводимой в
работе Н. А. Боковенко [3, с. 231, рис. 3], ограничен семью экземплярами,
выделяемыми в первый тип разрабатываемой классификации. Наибольшая близость
для котлов из Орельско-Самарского междуречья устанавливается с найденным
в разрушенном погребении у с. Трояны бывшей Подольской губернии небольшим
бронзовым котлом с зооморфными ручками и стройным конусовидном поддоном
[5, с. 201, рис. 255]. Близок рассматриваемым котел, происходящий из 3-го
Соколовского кургана у г. Новочеркасска, найденный в одном комплексе с
римским импортным тззом. Сходство обнаруживается также в условиях находки:
в обоих случаях та:^ы лежали дном вверх, накрывая котлы [6, с. 181].
Таз (по другим определениям — миска или чаша), найденный в кургане у с.
Вербки имеет ряд аналогий в бронзовой посуде италийского производства,
что определяет значение этой находки для датировки рассматриваемых комплексов.
Значительную близость к публикуемому обнаруживает таз, найденный в кургане
2 Кирсановского 3-го могильника [7, с. 202, рис. 2]. Атташи ручек последнего
автор считает оформленными в виде змеиных головок, однако не исключено,
что здесь имеет место нечеткое изображение птичьих голов, как и в случае
с завершением ручек бронзового таза, происходящего из Олонешт, по поводу
которых А. И. Мелюкова пишет: «Концы ее (ручки. —- С. т.) оформлены в
виде птичьих или змеиных головок» [8, с. 197]. Более четко змеиные головки
проработаны на атташах таза, найденного в кургане 15 у ст. Тбилисской
[9, с. 70, рис. 146; 10, с. 217, рис. 59.4], аналогичного кирсановской
и вербеной находкам. От упоминавшегося выше таза из Олонешт публикуемый
экземпляр отличается отсутствием горизонтальной рельефной полосы, помещенной
чуть ниже края, более высоким положением омегообразных ручек и розеткой
из концентрических окружностей по центру дна. В классификации Г. Эгерса
бронзовый таз из ст. Тбилисской включен в тип 100 и датирован периодами
В1 и В2, что соответствует I— I вв. н. э. [11, с. 99—100]. Б. А. Раев
предлагает для кирсановского таза датировку тем же временем, ссылаясь
на комплексы копна I — начала II в. н. э., найденные на территории Фракии,
откуда они проникали в Восточную Европу [7, с. 203]. А. И. Мелюкова отмечает,
что А. Радноти отводил Паннонии и Аквилее важную роль в распространении
бронзовых чаш, являвшихся изделиями южноиталийских брон-золитейных мастерских
I—II вв. н. э. [8, с. 199; 12, с. 127]. Об этом же пишет Б. А. Раев, отмечая,
что «...в императорское время, в период наиболее сильного развития искусства
торевтики» Южная Италия становится основным поставщиком металлической
посуды [13, с. 186].
Таким образом, датировка Вербского кургана определяется по присутствовавшему
в комплексе тазу концом I—II вв. н. э. Возможно, котел несколько «старше»,
поскольку большинство комплексов, содержавших котлы первого типа, датируется
исследователями 1 в до н. э. — I в. н. э. [14, с. 50; 15, с. 90; 16, с.
241]. Это лишний раз свидетельствует о Ценности данной категории бронзовой
посуды, длительное время находившейся в обращении, что подтверждается
и следами неоднократного ремонта большинства экземпляров.
Кому могли принадлежать погребения с бронзовыми котлами, исследованные
в Орельско-Самарском междуречье? Подквадратиые могильные ямы в исследованных
могильниках Днепровского левобережья получают широкое распространение
в среднесарматское и сохраняются в позднесар-матское время [17, с. 11
—12,14]. Аналогичная ситуация наблюдается на Нижнем Дону и прилегающих
территориях. Присутствие предметов италийского импорта, поступавших с
Боспора через Прикубанье и Нижний Дон, ранее отмечавшаяся восточная ориентация
культурных связей сарматских племен Орельско-Самарского междуречья позволяют
видеть в них алан, в течение первых веков нашей эры продвинувшихся на
западе вплоть до границ Римской империи.
Пристатейный библиографический список
1. Ковалева И. Ф.. Марина 3. П.. Ромашко В. А. Оги-т об -ч1 хеологичееких
исследованиях на площадях подработки шахт Запалит» Донбасса. Днепропетровск,
1982. С. 55.
2. Косяненко В. М., Флёров В. С. Бронзовые литые ксл.Ц-Нижнего Подонья
(к вопросу о типологии и хронологии) // СА. 1978. № 1 С. 192-205.
142
3. Боковенко Н. А. Типология бронзовых котлов сарматского времени в Восточной
Европе //СА. 1977. № 4. С. 228—235.
4. Скрипкин А. С. Случайные находки сарматских котлов на территории Волгоградской
области //СА. 1970. № 4.
5. ОАК за 1913—1915 гг. Пг., 1918. С. 201. Рис. 255.
6. Раев Б А. Бронзовый таз из 3-го Соколовского кургана //СА. 1974. №
3. С. 181—189.
7. Р а е в Б А Новое погребение с римским импортом в Нижнем Подонье //СА.
1979. № 4. С. 201—211.
8 Мелюкова А И. Сарматское погребение из кургана у с. Оло-нешты (Молдавская
ССР) //СА. 1962. № 1. С. 195-208.
9 Веселовский Н. И. Отчет о раскопках в Кубанской области в 1902 г. //ОАК.
1902. С. 70.
10 Кропоткин В В. Римские импортные изделия в Восточной Европе. (II в.
до и. э. - V в. и. э.) //САИ Д1-27. М.: Наука, 1970. С. 275.
11
12
13. Раев Б. А. Бронзовый таз из 3-го Соколовского кургана //СА. 1974.
ЛЬ 3. С. 181—189.
14 Капошина С. И. Итоги работ Кобяковскон экспедиции У/КСИА АН СССР. М..
1965. С. 103.
15. Гущина И. И., Попова Т. Б. Воздвиженский могильник — памятник III
тыс. — I в. до н. э. //Ежегодник ГИМ. 1970.
16. Шрамко Б. А. Древности Северского Донца. Харьков. 1962.
17. К ос те и к о В. И. Сарматские памятники междуречья Дона и Днепра.
III в. до и. э. — середина III в. н. э.: Автореф. лис. ...канд. ист. наук.
Днепропетровск, 1980. 24 с.
Список сокращений
— Археологические открытия
— Археологическая экспедиция
— Археологический съезд
— Вестник Харьковского университета ;
— Государственная академия истории материальной культуры
— Государственный исторический музей
— Известия Государственной академии истории материальной культуры
— Краткие сообщения Института археологии АН СССР
— Краткие сообщения Института истории материальной культуры
— Краткие сообщения Института этнографии АН СССР
— Материалы и исследования по археологии СССР
- Научный архив Института археологии Академии наук УССР
— Отчеты археологической комиссии
— Советская археология
— Свод археологических источников