Головна Книгосхов / Толока / Документи і статті / Голодомори на Павлоградщині / Письменники нашої Вкраїни Постаті / Знахідки / Віхи історії  / "Мегаліти" Павлоградщини / Нумізматика  / Лозівський історичний клуб / Гостьова книга / Контакт /

природно-климатические условия
И ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ПОГРАНИЧЬЯ
СТЕПИ И ЛЕСОСТЕПИ ЛЕВОБЕРЕЖНОЙ УКРАИНЫ
НА РУБЕЖЕ 2-1 ТЫС, ДО Н. Э
.

В. А. Ромашко

Вопросы соотношения природных условий и хозяйственной деятельности всегда привлекали внимание исследователей, поскольку «...история природы и история людей взаимно обуславливают друг друга» [1, с. 16П.
Сказанное справедливо и по отношению к районам, которые, являясь контактными на стыке экономически разнящихся зон, демонстрируют влияние природной среды на направление и темпы развития хозяйства. Последнее в полной мере относится, к пограничью лесостепной и степной зон, которому отводится особая роль в формировании своеобразных культурных и хозяйственных комплексов [2, с. 26,30-
В географическом отношении рассматриваемая территория Левобережной Украины соответствует Орельско-Самарскому междуречью и южным лесостепным районам бассейна Северского Донца (южнее устья р. Оскол). На территории Украины, в том числе и в Левобережье Днепра, в геологическом строении, рельефе, климате, почвах, растительности признаки перехода одной физико-географической зоны в другую выражены очень слабо.В связи с этим вопрос о границе Степи и Лесостепи географами и почвоведами решался по-разному, в зависимости от того, каким ландшафтообразующим факторам придавалось решающее значение. В «Краткой географической энциклопедии» граница указана по линии Ананьев — Добровеличкова — Знаменка — Кременчуг — Змиев —Волчанск [4, с. 192|.
М. П. Чижов, разделяя мнение о главенстве почвенных различий среди ландшафтообразующих факторов, также проводит границу по полосе разделения типичных и обыкновенных черноземов, что для Днепровского Левобережья соответствует линии, проводимой от- устья р. Орели — ее долиной до Царичанки — на Котовку—Драсноград—Староверов-ку — Змиев — Чугуев — Печенеги — Шеченково — долитой р. Волошской Бакалейки на восток до долины.р. Оскол— ее долиной на север-северо-восток в пределы РСФСР[[5, с. 5]. Ф. М. Мильков, основываясь на сохранении остаточных водораздельных Лесов на Донецком кряже, включает в лесостепную зону значительную часть территории, занятой чер-
ноземами обыкновенными [6, с. 11—13]. В состав южной пограничной лесостепи им отнесена также долина рек Самары Северского Донца от устья р. Калитвы до устья р. Оскол с.
Вопрос о так называемой интрозональной лесостепи Донецкой возвышенности занимает особое место. Ее грани определяется на севере долиной р. Северский Донец, на её совпадает с административной границей между Донецкой и Ростовской областями, на юго-западе и западе проходит вдоль кристаллического массива Донецкой возвышенности. Не вдаваясь в подробности дискуссии о правомерности включения Донецкого кряжа в лесостепную зону, заметим, что аргументы в защиту лесостепного характера этого айона привлекают все большее число сторонников как среди географов, ботаников, так и среди археологов [7, с. 131; 8, |. 197-199; 9, с. ИЩ.
В геоморфологическом отношении районы южного лесостепного пограничья и северной левобережной степи, охватывающие территорию площадью около 40 тыс. км2, соответствуют южной части Приднепровской низменности и Средне-Русской, Донецкой .возвышенностям. Донецкой террасовой равнине.
Более половины территории Приднепровской- низменности (60%) относится к водораздельным равнинам с преобладанием средне-и малогумусных обыкновенных черноземов. Примерно 40% приходится на долинно-балочные, долинные, пойменные и надпойменно-террасовые, песчано-боровые ландшафты, где распространены лугово-черноземные, дерново-глеевые, солончаковые, солонцеватые, болотные почвы. Для долин, включая террасы Днепра, Орелй, Самары и их притоков, обычны дерновые, песчаные и глинисто-песчаные почвы в комплексе со слабогумусированными песками/и черноземными песчаными почвами. Ширина песчаной террасы Днепра 5—10 км, Орели, Самары — 2—5 км. рельефу и почвенным особенностям долины и террасы этих рек весьма близки лесостепным- — Суле, Пселу, Ворскле. Южнее Самары не отмечено таких широких речных долий с пестрым сочетанием почв на аллювиальных отложениях и Лессовидных суглинках. Вдоль Днепра, Орели и Самары, р.Волчьей располагаются пойменные леса, представленные дубом, ясенем, кленом, ильмом, липой и др. Среди кустарников распространены боярышник, бересклет, бруслина, свидина, жостер, терн, шиповник, глед. Такой же состав растительности характерен для байрачных лесов.
На вторых песчаных террасах произрастают естественные леса с преобладанием сосны, березы, дуба, осины. Из естественных лесов интерес представляют самый южный на Украине террасовый сосновый Самарский (Новомосковский) бор и Дибровский лес, расположенный в долине р. Волчьей.
Донецкая возвышенность занимает восточную часть исследуемого района. Она поднимается над окружающей степью на 150—200 м. Поверхность расчленена большим количеством глубоких балок и долинами рек — правобережными притоками Северского Донца. Во многих местах, особенно по крутым склонам речных долин и глубоких балок, отмечены выходы на поверхность дочетвертичмых песчаников, сланцев и других пород.
В северо-западной части распространены среднегумусные обыкновенные черноземы, на юго-востоке — малогумусные. Для возвышенных мест обычны выщелоченные, оподзоленные почвы, что указывает на довольно значительную площадь, занятую в древностии лесами. Встречающиеся в настоящее время водораздельные дубравные леса по правому берегу р. Северский Донец, Орлов и Долгов лес у с. Артемовска, урочища. «Глухая дача», «Кругляк», «Дерезоватое» по р. Глухой и другие, как и почвенные особенности,—признак лесостепного характера растительности Донецкого кряжа.
Наиболее широко представлены байрачные леса; пойменные — незначительно, они вытянуты узкой полосой вдоль водотоков.
Восточные районы рассматриваемой территории в геоморфологическом отношении заняты южной частью Средне-Русской возвышенности и Донецкой террасовой равниной. По сравнению с западной частью региона климат более континентальный, часты восточные суховеи. На водоразделам в составе почвенного покрова наиболее распространены среднегумусные обыкновенные черноземы, на севере встречаются пятна типичных и оподзоленных черноземов. В долинах рек, отличающихся глубоким врезом и значительной шириной, преобладают дерново-слабоподзолистые песчаные и глинисто-песчаные, преимущественно неоглеенные почвы, слабогу-мусированные пески и черноземные песчаные почвы. В некоторых местах встречаются поименно-луговые и лугово-болотные почвы. Боровые террасы рек покрыты песками. Водораздельные и пойменные леса отсутствуют. Байрачные широколиственные леса сохранились преимущественно на Средне-русской возвышенности и севере Донецкой террасовой равнины.
Рассматриваемые территории Левобережной Украины относятся к разнотравно-типчаково-ковыльным степям, с преобладанием мезофильнон и гидрофильной растительности. Южнее, в более сухой мезофильной (среднеувлажненной) степи, исчезают многие виды северного разнотравья.
Произведенное выше краткое описание отражает современное состояние исследуемой территории [6,8, 10, 11, Щ, Днтропогенный фактор оказал сильное влияние на ее флору, фауну и климат. Хозяйственная деятельность человека уже в историческое время, особенно в последние 300—200 лет, Привела к сведению большей части лесов в лесостепной и степной зонах. Однако еще в недалеком прошлом, вплоть до конца XVIII в., в силу исторически сложившихся обстоятельств территория южной лесостепной и степной Украины отличалась крайне незначительной заселенностью, и антропогенный фактор почти не влиял на природную среду. Судя по карте реконструкции распространения лесов в I тыс. до н. э. на территории Украины [13, рис. 20, лесные массивы в междуречье Орели и Самары, на Северском Донце и его притоках занимали в то время значительно большую площадь даже по сравнению с самой южной Левобережной лесостепью.
Интересны документы XVII — начала XVIII в., приводимые в монографиях С. В. Кирикова [140; 15, с. 53—54; 16, с, 21—27]. Современниками отмечалось резкое отличие северных районов от южных, при этом прямо указывалась разделяющая их граница. Например, московитские посланники Тяпкин и Зотов, направлявшиеся в Крым, замечали, что дубовые леса и «прочие дровяные угодья» исчезают только южнее р. Самары. По свидетельству стряпчего Ивана Коломнина, Присамарские земли «представляли собой «дубравы и леса немалые», «сосняк, березняк и редкодуб». Сама же пойма была сильно увлажнена, вдоль Самары тянулись «великие камыши» и настолько обширные болота, что характеризовались они как «крепости болотные от неприятельского приходу». В XVII в., по свидетельству Г. Л. Боплана, вдоль Самары тянулись значительные массивы строевого леса.
Дубовые леса, пригодные для «корабельного и другого, судового казенного строения», в середине XVIII в. в изобилии росли и на Северском Донце, опускаясь до Луганской станицы (ныне г. Ворошиловград).
Степи, расположенные южнее рассматриваемой нами территории, описывались как совершенно безлесое, голое и пустынное пространство.
Безусловно, приведенная выше информация может служить только дополнением, позволяющим несколько иначе оценить современное состояние северостепных и южных лесостепных ландшафтов. Но при рассмотрении хозяйственной деятельности племен, обитающих на указанной территории на рубеже бронзового — раннего железного веков, в значительной степени важнее иметь представление о климате и природных условиях именно того времени.
Среди палеоклиматических моделей, предлагаемых советскими учеными, выделяются два основных взгляда на климатические изменения в голоцене и их влияние на ландшафтные зоны.
Ряд русских и советских исследователей—Г. Н. Танфильев, Л. ,С. Берг, В, Н. Сухачев и другие, — применяя к территории. СССР палеоклиматическую схему норвежского и шведского ученых Блитта и Сернандера, составленную на основании наблюдений над строением торфяников Скандинавии, выделяют в климате послеледниковой эпохи несколько периодов, в том числе два ксеротермических — бореальный и суббореальный. Суббареальный период, хронологически соответствующий эпохе бронзы, вплоть до начала раннего железного века, характеризуется малым количеством осадков, сухим и теплым климатом. Отмечается низкое стояние грунтовых вод, уровня рек и озер, смещение общих ландшафтных границ к северу.
Согласно этой точке зрения степные пространства в эпоху, бронзы; вплоть до начала субатлантического периода), простирались гораздо севернее рассматриваемой нами тёрриторйк и достигали среднего течения Десны, где проходила граница с лесостепью [17, с. 349—413; 18, с. 97— 18в|, :
Отрицая наличие ксеротермических периодов й механическое перенесение палеоклиматической схемы Блитта-Сернандера на территории Европейской части СССР большинство специалистов признают известные колебания климатических условий послеледниковой эпохи, причем многие из них —-А. В. Шнитиков,;И. Е. Бучинский и др. [20, с. 135—139; 211], рассматривая климат Украины в прошлом, относят II — начало I тыс. до н. э. к эпохе пониженной влажности. Непосредственно в: Левобережной Лесостепи, по данным споро-пыльцевых анализов, проведенных А. Т. Артюшенко, в среднем голоцене широкое распространение получают ольховые и березовые леса, связанные с зарастанием торфяников. Доследнее объясняется им не как результат ксеротерма, а как естественный процесс смены растительности, подтверждающий, однако, мысль о более сухом и теплом климате в эпоху поздней бронзы [22, с. 1560.
. По М. И. Нейштадту, суббореальный период, отличавшийся относительно теплым и сухим климатом по сравнению с последующим субатлантическим, характеризуется бурным развитием широколиственных лесов. Последнее привело Ю. А. Краснова к выводу о более благоприятных (в отношении лесной зоны) условиях «для занятия земледелием и животноводством, чем ныне, с учетом некоторого ухудшения климата в конце среднего голоцена».
Вне всякого сомнения, этот вывод может быть справедливым и по отношению к Лесостепной зоне, включая южное пограничье Левобережной лесостепи, где природные факторы должны были оказывать существенное влияние на климатические условия, что не могло в свою очередь не сказаться на особенностях хозяйственной деятельности местного населения.
Многочисленные доводы в защиту гипотезы о наличии ксеротермических периодов в голоцене приводились в разное время почвоведами, палеоботаниками, использовавшими кроме прочих доказательств и археологические материалы, в частности низкое по отношению к воде расположение некоторых поселений II тыс до н. э. Однако эти аргументы в большинстве своем не могут все же в достаточной степени обосновать значительное смещение ландшафтных границ в относительно короткие промежутки времени [23, с. 10—11].
Противники теории ксеротермических периодов отрицают возможность признания ксеротермальных, в сущности катастрофических изменений климата. В частности Д. К. Зеров на основании данных пыльцевого анализа считает стабильными ареалы влаголюбивых растений в голоцене [24, с. 53—588.
Ф. Н. Мильков утверждает, что данные о каких-либо резких колебаниях климата в послеледниковое время отсутствовали общие границы природных зон оставались неизменными [7Ц.
По мнению М И. Нейштадта, «...современные границы степной зоны на Русской равнине установились в- раннем го-Юцене. В дальнейшем, особенно в позднем голоцене, занятая лесами площадь сильно сократилась под влиянием антропогенного фактора, однако это не изменило общих природных
границ степной зоны» [25, с. 3620. По составленной им на основании данных споро-пыльцевых анализов карте ландшафтов Европейской части СССР среднего голоцена граница лесной зоны и лесостепи (включая и степь) проходила приблизительно по 50° с. ш., т. е. всего на 140-—160 км севернее Орельоко-Самарского междуречья и нижнего течения р. Оскол. Последнее с полным основанием дает возможность предположить, что в древности лесостепной характер этого региона проявлялся более отчетливо по сравнению с современным. Крайне интересны выводы В. П. Золотуна о климате Украины за последние пять тысяч лет, произведенные на основании анализа подкурганных погребенных почв Степной Украины. По его мнению, во II — начале I тыс. до н. э. сухие степи смешались далеко на север, однако сами географические рамки природных зон оставались стабильными, смещаясь » зависимости от климатических колебаний не более чем ни 1.3—1,5° широты [26, с. 782.
Таким образом, территория Орельско-Самарского междуречья и среднего течения Северского Донца и бассейн р. Оскол в древности соответствовала пограничыо природных зон, отличаясь значительной облесенностью широких речных пойм, а на Северском Донце и наличием массивов водораздельных лесов при более мезофильном, но сравнению с современным, .характере степных участков. При развитости речной сети природная среда рассматриваемого региона свидетельствует о весьма благоприятных условиях, дающих возможность племенам позднего бронзового века в условиях засушливого климата, так же как и в Лесостепи, вести комплексное земледельческо-скотоводческое хозяйство.
О привлекательности этой местности для древнего населения — как для земледельцев, так и скотоводов — писал еще Д. И. Яворницкий, объясняя ее насыщенность археологическим и памятниками пограничным, между оседлыми и кочевническими племенами, положением Приорелья и Присамарья и их ландшафтными особенностями, сочетающими, по его выражению, «божий дары, которые не везде можно найти в открытых и знойных степях» [27, с. 108—10ЭД.
Показательно, что именно здесь в конце эпохи бронзы начале раннего железного века проходила географическая граница размежевания памятников лесостепных и степных культур, хозяйство которых на рубеже II—I тыс. до н. э. ' обретает две различные, по существу антиподальные тенденции развития. Для лесостепной зоны главенствующую роль в комплексном хозяйстве традиционно сохраняет земледелие, в степи происходит процесс перехода к экстенсивному скотоводству. Последнее присуще не только степной зоне Днепровского Левобережья, но и огромным пространствам Евразийских степей— примерно между 35—55° с. ш., населенных племенами культур так называемой «горно-степной бронзы» [28, с. т. Некоторые стороны влияния природно-климатических условий не только на хозяйственную деятельность пограничного населения, но и на изменение культурно-исторической обстановки в Степи и Лесостепи на рубеже эпохи бронзы — раннего железного века, фиксируемой по смене археологических культур в контактной зоне, рассматриваются ниже.
На территории Правобережной л Левобережной Лесостепи племена белогрудовской, чернолесской и бондарихинской культур вели комплексное хозяйство. Находки на лесостепных поселениях эпохи поздней бронзы большого количества зернотерок, терочников, кремневых вкладышей серпов, глиняных, с примесью зерна и муки, культовых «хлебцов», керамики с оттисками зерен злаков, а также видовой состав остеологических материалов свидетельствуют о земледельческой направленности хозяйства указанных культур [29, с. 175-181; 11, с. 118—128; 30, с. 93—100; 31, с. Щ.
Заселенность бассейна Северского Донца, Оскол а и Орсльско-Самарского междуречья носителями культур, ведущих земледелвческогскотоводчеокое хозяйство на коренных территориях обитания, значительное время существования поселений — от 500 (Ильичевка) до 150—200 лет {Осиповка, Бузовка, Залинейное) [32; 33; 34; 35] — в известной мере служат показателями адекватности основ хозяйственной жизни и экономики населения Левобережного Пограничья и примыкающих к нему лесостепных районов.
Важное значение земледелия для населения Левобережного Лесостепного пограничья прослеживается также по немногочисленным археологическим материалам. Проявления земледельческого культа зафиксированы в изучаемом районе в погребениях XI — начала VIII в. до н. э., где обнаружены предметы погребального инвентаря, подчеркивающие «профессиональную» принадлежность умершего. К категории таких находок следует отнести кремневый серп из погребения № 1 кургана 2 группы II и ритуальную «лепешку» из погребения № 1 кургана 2 группы I у с. Соколово, зернотерку, связанную с погребением № 8 кургана 1 группы II у с. Котовка [36, с 70-73, табл. 1.1—3; 37, с. 10, рис. \,ЗЩ.

В настоящее время в результате исследований Б. А. Шрам. ко, Ю. А. Краснова, С. С. Березанской и других [37, с. 73— 90; 23, с. 39; 9, с. 120—121; 38, с. 146—152] сложилось твердое мнение о распространении пашенного земледелия в Европейской частя СССР в эпоху бронзы и раннего железного века.
К сожалению, на территории пограничья Левобережной Лесостепи и Степи пока неизвестны находки землеобрабатывающих орудий, относящихся непосредственно к рубежу эпохи бронзы — раннего железного века. Однако присутствие серпов волынского типа на бондарихинских поселениях и ур. Бондариха, у сел Оскол и Бузовка, в белогрудовско-раннечернолесском погребении № 1 кургана 2 группы II у с. Соколово позволяет предположить знакомство местного населения этого времени с пашенным земледелием. Взаимообусловленность появления серпов, в том числе кремневых, и упряжных пахотных орудий показана Ю. А. Красновым [23, с. Щ.
В последние годы на лесостепных поселениях Днепровского Левобережья получены немногочисленные, но достаточно показательные палеоботанические материалы (преимущественно отпечатки зерновок на фрагментах керамики), позволяющие определить видовой состав культур, выращиваемых бондарихинскими [30, с. 94] и позднесрубными племенами [39, с. 170—172].
Для территории пограничья двух природных зон такие данные до раскопок поселений у сел Бузовка и Залинейное практически отсутствовали. На происходящих из этих поселений 148 фрагментах керамики, подвергнутых палеоботаническому анализу Г. А. Пашкевич установлено присутствие отпечатков зерновок культурных и дикорастущих растений.
Подавляющее количество отпечатков было оставлено зерновками проса обыкновенного. Всего отпечатков проса насчитывается 81, причем преимущественно они зафиксированы на внешней поверхности днищ сосудов. Например, на дне одного из горшков из поселения у с. Бузовка находилось 12 отпечатков, второго — 19. Вероятно, зерна и чешуя проса, как и полова других хлебных злаков, использовались в качестве подсыпки при изготовлении керамики и поэтому, несмотря на многочисленность по сравнению с отпечатками других видов злаковых, не должны рассматриваться как свидетельство монокультурной направленности зернового хозяйства бондарихинских и чернолесских племен в пограничье Лесостепи и Степи. Сравнение видового состава зерновок с известными в настоящее время данными о злаковых, выращиваемых в Левобережной Лесостепи, показывает, что просо в эпоху бронзы [30, с. 94; 39, с. 170— 173] и раннего железного века [40, с. 128—141; 41, с. 47—64] было одной из ведущих сельскохозяйственных культур. Последнее объясняется его засухостойкостью и вегетационными особенностями [42, с. 179Ц, позволяющими получать в условиях более сухого и жаркого по сравнению с современным климата стабильные урожаи в лесостепных и северостепных районах.
Теми же качествами обладает ячмень, отличающийся неприхотливостью к почвам, коротким вегетационным периодом, устойчивостью как к низким, так и высоким температурам [42, с. 182—189(1. Судя по зерновкам ячменя на керамике приорельских поселении, здесь преимущественно выращивался ячмень пленчатый — 9 отпечатков. Единственным экземпляром представлен отпечаток менее урожайного ячменя голозерного.
Из других злаковых на поселении у с. Бузовка встречено 2 отпечатка зерновок пшеницы двузернянки , 1 — пшеницы карликовой , 3 — дикорастущих злаков, 3 — ржи. Наиболее древние находки последней ранее были известны только в лесостепных памятниках скифского времени. Судя по отпе-
чаткам на бондарихинской и чернолесской керамике, культивирование ржи в качестве сельскохозяйственной культуры в Северном Причерноморье относится еще к эпохе поздней бронзы.
Кроме пашенного земледелия население пограничья двух природных зон было знакомо с огородничеством, о чем свидетельствуют отпечатки гороха) и конопли .
Наряду с земледелием важное значение в хозяйственной деятельности племен южной Лесостепи — северной Степи имело скотоводство. Его развитию способствовали естественно-природные условия: богатые разнотравьем и кустарниковыми степные участки, обилие степных западин — «блюдец», широкие поймы рек, значительная часть которых была покрыта лесом, способствующим сохранению кормовой базы и лучшей урожайности луговой растительности [10, с. 70—80; 7, с. 131, 133].
На протяжении заключительного этапа эпохи поздней бронзы -— начала раннего железного века в пограничной зоне последовательно существовали две основные формы скотоводства — придомное (отгонное) и экстенсивное кочевое или полукочевое. Первое присуще оседлым земледельческим племенам бондарихинской и чернолесской культур, а также позднесрубным, сабатиновского и раннебелозерского времени, до их исхода из районов южной Лесостепи. Трансформация способов скотоводства и вопрос о ведущих формах хозяйства киммерийцев, вытеснивших впоследствии лесостепные культуры из Орельско-Самарского междуречья и бассейна Северского Донца в среднем течении, вероятно, прямо связаны с существенными колебаниями географической границы размежевания степных и лесостепных племен, а следовательно, и с изучением проблемы формирования культур раннего железного века на указанной территории и в Южной Лесостепи.
Наиболее полные сведения о составе стада бондарихин-ских и чернолесских племен в рассматриваемом регионе получены на поселении у сел Бузовка и Оскол [34, с. 56; 43, с. 38]. Остеологические материалы подтверждают земледельческую направленность их хозяйства. В составе стада ведущее место принадлежит крупному рогатому скоту (37,3 — 40%), использовавшемуся, кроме получения мясо-молочных продуктов, в качестве тягловой силы, второе место занимает свинья (23,7 — 30%) и третье — коза-овца (20%); кости лошади составляют всего лишь 10%,
Процентное содержание видов животных Бузовского и Оскольского поселений типично для земледельческих культур Левобережной Лесостепной Украины. Так, по данным, приводимым Ю. В. Буйновым в отношении бондарихинской культуры, включая и материалы пограничных поселений Оскола, Бондарихи, Брусовки, в домашнем стаде бондарихинцев крупный рогатый скот составлял 25—40%, свинья — 28—37%, коза-овца — 13—21% [30, с. 96]. Палеонтологические материалы памятников лесостепного варианта срубной культуры содержат несколько иное процентное соотношение: лошадь — 30—32%, свинья — 9—10%, коза-овца — 13—14%, однако и здесь преобладают кости крупного рогатого скота (40— 43%) [39, с. 173]. Очень близки бузовским данные о составе стада, определяемые по материалам памятников Правобережной чернолесской культуры [29, с. 177—179], сравнение с которыми представляется необходимым в связи с присутствием чернолесского населения в Орельско-Самарском междуречья кости животных в качестве напутственной пищи обнаружены в семи чернолесских погребениях из Днепровского Левобережного пограничья. В шести случаях это ребра, конечности или астрагалы козы-овцы, в одном — лопатка и конечности быка. Эти данные, естественно, не могут быть использованы для уточнения видового состава стада, т. к. по этнографическим примерам помещение частей животных определенного вида (или любой другой ритуально-обусловленной пищи) в могилу отражает традиционно устоявшиеся идеологические представления, связанные с заупокойным культом. По выражению Ф. Энгельса, в условиях степей, в том числе и северо-причерноморских, скотоводство невозможно «...без запасов корма на долгую и суровую зиму; луговодство и культура зерновых были здесь, таким образом, необходимы» [44, с. 161Ц. Несмотря на более теплый и сухой, по сравнению с современным, климат, вероятно, позволяющий круглый год или большую его часть содержать скот на естественных выпасах, создание определенных запасов кормов оседлым населением эпохи бронзы было обязательно. Южная Лесостепь и северная Степь обладают богатой кормовой базой. Показательно, что даже в самые засушливые годы урожай на исследованных в свое время В. Е. Докучаевым нераспаханных степных участках на правом берегу р. Орели «никогда не бывал менее 80 пудов с десятины» [10, с. 100— 101]. Определенное значение должны были иметь отходы зернового хозяйства, в том числе ячменя и, особенно, просяной соломы, по кормовой ценности не уступающим сену среднего качества [42, с. 179, 182]. Кроме сена, возможно, заготавливался веточный корм [9, с. 128—129; 23, с. 122—123].
О стабильности границ распространения растительности голоцена, даже в тех случаях, когда отмечались существенные изменения ее флорестического состава (для степи), свидетельствуют палинологические материалы, приводимые А. Т. Артюшенко [22, с. 156—1580-
В отличие от позднесрубных, чернолесских и бондарихинских племен, основу существования другой группы населения южной лесостепи — северной степи —- киммерийцев составляло преимущественно экстенсивное скотоводство в его кочевнической форме.
А. И. Тереножкин, рассматривая культуру степных киммерийцев как позднейшую фазу срубной, считал, что «...земледельческо-скотоводческое хозяйство и оседлый быт, которые были свойственны срубным племенам, с началом позднейшего предскифского периода сменились скотоводческим хозяйством и кочевым образом жизни» [45, с. 199].
Переходом к кочевому хозяйству объясняют уменьшение позднесрубных памятников в Лесостепи и поселений белозерской культуры в Степи П. Д. Л иберов [46, с. 741 и Н. Н, Чередниченко [47, с. 18].
Для В. В. Отрощенко главная причина сокращения населения и, как он считает, упадка хозяйства белозерских племен в степных районах Поднепровья заключается в изменении климата, повлекшего за собой усыхание степей в конце П тыс. до н. э. [48, с. 19—20].
И. Т. Чергняков, считая памятники белозерско-тудоровского типа и белозерскую культуру как таковую этапом развития сабатиновской, относит к XI—X вв. до и. э. время перехода в Северо-Западном Причерноморье оседлого земледельческого хозяйства к скотоводческому, кочевническому. Главный фактор изменения хозяйственного уклада белозерских племен И. Т. Черняков.усматривает в отрицательном влиянии антропогенного фактора на природную среду и климатические условия [49, с. 151, 155].
Как известно, старая система хозяйства обычно существует столько времени, сколько имеются хоть какие-то возможности для ее функционирования [28, с. 293. Следовательно, кроме социально-экономических причин [44, с. 56], в северопричерноморских степях в конце эпохи бронзы должны были действительно сложиться критические условия, при которых ведение комплексного хозяйства стало невозможным. Учитывая, что переход от оседлого земледельческого хозяйства к подвижному, скотоводческому, в конце II — начале I тыс. до н. э. происходил не только в Северном Причерноморье, но и на огромных пространствах Евразийских степей, необходимо признать справедливым мнение о предопределившем этот процесс сложном комплексе причин, к числу которых относятся климатогенные, тектогенные, биогенные и антропогенные явления {28, с. 26—31]. Существуют различные точки зрения на решение вопроса о главенствующей роли тех или иных из вышеперечисленных факторов. В задачи настоящей статьи не входит их рассмотрение. Вероятно, для каждой из «критических» зон Евразийских степей, в которых осуществлялся переход от земледелия и других форм хозяйства к экстенсивному скотоводству, ответ будет неоднозначным.
В отношении Северного Причерноморья отметим, что для этой территории известны некоторые данные естественных наук, позволяющие рассматривать рубеж II—I тыс. до н. э. как исходный момент коренной ломки хозяйственного уклада степного населения, коснувшейся в том числе и районов южной Лесостепи.
Речь идет об исключительно четкой геохронологической шкале иловых отложений Сакского озера [50, с. 95—140] (близ г. Евпатории), позволяющей проследить ежегодные отложения (в течение последних 4100 лет), мощность которых непосредственно зависит от количества атмосферных осадков. Опираясь на эти материалы и инструментальные данные за XIX—XX в., Г. И. Швец [51, с. 5—28; табл. 5, п,рил. 1] реконструировал общую картину динамики стока Днепра и составил таблицу ежегодного уровня стока у Лоцманской Каменки (г. Днепропетровск) за 4124 года. За весь указанный период самым маловодным был 1002 г. до н. э., «входивший в исключительно маловодное пятилетие (1004—1000 гг. до н. э.)». Мощности отложений в Сакском озере в эти пять лет имели такие значения: 1004 г. — 0,2 мм; 1000 г. — 0,4 мм; 1002 г. — 0,2 мм; 1001 г. — 0,4 мм; 1000 г. — 0,8 мм. Показательно, что за многовековой период минимальные величины отложений, равные 0,2 мм, отмечены только в 1871, 1410, 1004, 1002, 996 гг. до н. э., 1492 г. н. э. Для этих лет характерен наименьший уровень стока Днепра — ,640 м3/с- Для сравнения приведем максимальное значение уровня стока — 3040 м3/с, что соответствует 5,0 мм иловых отложений в Сакском озере [51, с. 24—25].
Построенный Ю. Л. Раунером [52, с. 6, рис. 1(1 на основании таблиц Г. И. Швеца график динамики стока Днепра за исторический период, по его мнению, достаточно хорошо согласуется с суббореальной и субатлантической эпохами и тем самым объективно отражает общие изменения климата и увлажненности в Северном Причерноморье в период позднего голоцена.
Таким образом, почти десятилетие, на рубеже II—I тыс. до н. э. (1004—996 гг. до н. э.), климат Украины характеризовался необычайной даже для условий эпохи бронзы засушливостью, очевидно, и вызвавшей катастрофические для земледельческого хозяйства последствия. Сам переход к новым формам хозяйства, по мнению некоторых исследователей [53, с. 24], не требовал длительного времени, а мог осуществиться в течение нескольких лет. Под влиянием жестких климатических условий, усугубившихся, вероятно, рядом следствий антропогенного порядка, тщательно проанализированных в последней работе И. Т. Чернякова [49, с. 155Ц, степное и пограничное с Лесостепью население Северного Причерноморья и в том числе Левобережного Поднепровья перешло к экстенсивному скотоводству. В лесостепных районах, где последствия климатических колебаний сказывались менее ощутимо, сохранилось традиционное земледельческое хозяйство.
Пристатейный библиографический список
1. Маркс К-. Энгельс Ф. Немецкая идеология //Соч. Т. 3.
2. Качалова Н. К- О локальных различиях в лесостепной срубной культуре //АСГЭ. 1977. Вып. 18.
3. Мерперт Н. Я-, Прях и и А. Д. Срубная культурно-историческая общность и лесостепь //Археология Восточно-Европейской лесостепи. Воронеж: Изд-во ВГУ, 1979.
4. Краткая географическая энциклопедия /Под ред. А. А. Григорье-иа. ДА.: Сои. энцикл., 1964. Т. 4.
5. Чижов М. А. Украшський лкостеп. Кит: Рад. шк., 1961.
0. Мидьков Ф. И. Лесостепной ландшафт и его зональное подразделение //Изв. АН СССР. Сер. географ. М.; Л., 1951. № 5.
7. Мильков Ф. Н. Природные зоны СССР. М.: Мысль, 1964.
Ь. Ген се рук С. А., Шевченко С. В., Бондарь В. С. и др. Комплексное лесохозяйственное районирование Украины и Молдавии. Киев: Наук, думка, 1981.
9. Березаиская С. С. Северная Украина в эпоху бронзы. Киев: Паук, думка, 1982.
10. Докучаев В. В. Наши степи прежде и теперь. М.: Изд-во сельскохозяйственной литературы, 1953.
11. Докучаев В. В. Избранные сочинения: В 3 т. М.: Изд-во сель-скохоз. лит., 1949. Т. 3.
12. Атлас почв Украинской ССР /Под ред. Н. К. Кр упек ого. Киев: Урожай, 1979.
134
13. Генсерук С. А., У емко В. П., Гайдаров а Л. И. Использование низкопродуктивных земель в УССР. Киев: Наук, думка, 1981. гггт?'/лп№ *\г10 В ^" **' Изменения животного мира в природных зонах с ВВ'^' Степная зона и лесостепь. М.: Наука, 1959.
15. Кириков С. В. Человек и природа восточноевропейской лесостепи в X — начале XIX в. М.: Наука, 1979.
16. Кириков С. В. Человек и природа степной зоны. М.: Наука,
17. Танфильев Г. И. Географические работы. М.: География, 1953.
18. Берг Л. С. Климат и жизнь. М.: География. 1947.
19. Сухачев В. Н. Избр. тр. Л.: Наука, 1973. Т. 2.
20. Шнитников А. В. Внутривековая изменчивость компонентов общей увлажненности. Л.: Наука, 1969.
21. Б учи некий И. Е. Климат Украины в прошлом, настоящем и будущем. Киев: Госсельхозиздат, 1963.
22. Артюшенко А. Г. Растительность Лесостепи и Степи Украины в четвертичном периоде. Киев: Наук, думка, 1970.
23. Краснов Ю. А. Раннее земледелие и животноводство в лесной полосе Восточной Европы. М.: Наука, 1971.
24. 3 е р о в Д. К. Основные черты послеледниковой истории растительности Украинской ССР //Тр. конф. по споропыльцевому анализу М • МГУ, 1950.
25. Нейштадт М. И. История лесов и палеография СССР в голоцене. М.: Изд-во АН СССР, 1957.
26. Золотун В. П. Развитие почв юга Украины за последние 45— 50 веков: Автореферат дис. ...д-ра сельхоз. наук. Киев, 1974.
27. Эвар ницки й Д. И. Раскопки курганов в пределах Екатери-нославской Губернии //Тр. XIII съезда. М., 1907. Т. 1.
28. Марков Г. С. Кочевники Азии. М.: Изд-во МГУ, 1976.
29. Тереножкин А. И. Предскифский период на Днепровском Правобережье. Киев: Изд-во АН УССР. 1961.
30. Б у й н о в Ю. В. Про господарство племен бондарихшсько! куль-тури. Харк1в: Вид-во ХДУ, 1980. Вип. 12. № 201.
31. Берестнев С. И. Срубная культура лесостепного Левобережья Украины: Автореферат дис. ...канд. ист. наук. М„ 1983.
32. Ш а п о в а л о в Т. А. Поселение срубной культуры у с. Ильичев-ка на Северском Донце //Энеолит и бронзовый век Украины. Киев: Наук думка, 1976.
33. Б е л я е в О. С. Розкопки поселения доби бронзи поблизу с. Йосишвка //Археолопя. 1977. Вип. 22.
34. Ромашко В. А. Поселение финальной бронзы — раннего железного века у с. Бузовка Днепропетровской области //Древности Степного Поднепровья I—III тыс, до и. э. Днепропетровск, 1982.
35. Ромашко В. А. Поселение и могильник начала I тыс. до н. э. у с. Залинейное на Харьковщине //Древности Степного Поднепровья III—I тысячелетия до и. э. Днепропетровск, 1983.
36. Ромашко В. А. Памятники предскифской эпохи в Орельско-Самарском междуречье //Курганные древности Степного Поднепровья III—I тыс. до н. э. Днепропетровск, 1978.
37. Ковалева И. Ф., Ромашко В. А. и др. Могильники эпохи бронзы на р. Заплавка в Среднем Приорелье //Древности Степного Поднепровья III—I тыс до н. э. Днепропетровск, 1983.
38. Шрамко Б. А. К вопросу о технике земледелия у племен скифского времени в Восточной Европе //СА. 1961. № 1.
39. Бядзяля В. И., Яковенко Э. В. Рало из Позднеямного погребения конца И1 — начала II тыс. до н. э. //СА. 1973. № 3.
40. Б е р е с т н е в С, И. Срубная культура лесостепного Левобережья Украины: Дис. ...канд ист. наук. Харьков, 1983.
41. Мор у жен к о А. А., Янушевич 3. В. Новые данные о развитии земледельческого хозяйства на поселениях VII—III вв. до н. з, в бассейне Ворсклы //Проблемы археологии Поднепровья. Днепропетровск: ДГУ, 1984. Вып. 1.
42. Шрамко В. А., Янушевич 3. В. Культурные растения Скл фии //СА. 1985. № 2.
43. П 1С т у п М. Д., Колесник Г. О. Географ1я сьтьського гос иодаретва СРСР. Ктв: Вища шк., 1983. .
44. Ильинская В. А. Бондарихинская культура бронзового века //СА. 1961. № 1.
45. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства //Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 21.
46. Тер еножкин А. И. Киммерийцы. Киев: Наук, думка, 1976.
47. Л иберов П. Д. Памятники скифского времени бассейна Се-верскпго Донца //МИА СССР. 1962. Вып. ИЗ.
48. Ч е ре д н иченк о Н. Н. \ронолопя зрубно! культури Швшч-ного Причорномор'я //Археолопя. 1977. Вип. 22.
49. О т р о ще и к о В. В. Срубная культура Степного Поднепровья; Автореф. дис..., канд. ист. наук. Киев, 1981.
50. Черняков И. Т. Северо-Западное Причерноморье во второй половине II тыс. до н. э. Киев: Наук, думка, 1985.
5.1. Шостакович Б. В. Иловые отложения озер и периодические колебания в явлениях природы //Зап. ГГИ. 1934, Т. 13.
52. Швец Г. И. Многовековая изменчивость стока Днепра. Л.: Гид-рометеоиздат, 1978.
53. Раунер Ю. Л. Динамика экстремумов увлажнения за исторический период //Изв. АН СССР. Сер. географ. 1981. № 6.
Я4. Гряз но в М. П. Некоторые вопросы истории сложения и развития ранних кочевых обществ Казахстана к Южной Сибири //КСИЭ. 1935. Ль 24.

 

 

на этом сайте новинки женской одежды почти каждый день, и все модели очень интересные . Кальян http://kalyan-na-dom.com.ua/ выбирай